*Безымянная овца

— Маленькие животные — одна из любимых ваших тем. Вы, действительно, все можете свести к ним, сравнить с ними?

Антропоморфированные животные, которые иногда встречаются в моих текстах, хороши для меня ровно тем, что они, конечно, совсем люди. Просто, когда я называю это существо, скажем, зеброй или енотом, у нас нет никаких ожиданий от его поведения, мы можем распоряжаться им куда более смело, чем если бы у него было ну, даже просто человеческое имя. Любое имя подразумевает массу персональных черт: пол, национальность, какие-то соображения родителей, когда они дали ему это имя, зачастую — возраст. Давая персонажу-человеку имя, мы немедленно формируем некие пути развития текста. Когда же человеческие слова, мысли и действия приписываешь еноту, ты освобождаешь себя и читателя от некоторых лишних заранее заданных смыслов.

…Например, влюбленный в свое дело герпетолог опаздывает на поезд, каковому следует отвезти его в Бурятию, на родину некоторых особо любимых гадов. По перрону за герпетологом бежит заботливая жена, норовящая сунуть герпетологу в сумки то книжку в мягком переплете, то пару журнальчиков: «Паша! Ведь трое суток ехать!» Суровый Паша, согнутый вдвое под рюкзаком с лабораторными препаратами: «Катя, не надо, у меня все есть!»

Взволнованная Катя: «Паша! Но ведь у тебя в купе ни одного знакомого!» — «Катя! Не надо мне книжку, перестань!» Взволнованная Катя: «Пашенька! Ну а если тебе все-таки скучно станет?»

Паша вдруг останавливается, выпрямляется во весь свой довольно исполинский рост и измученно говорит: «Катя! Ну с чего мне скучно станет? Мне надо мешочки для змей шить!»

…Например, толпа второклашек, наставляемых учительницей в фойе Музея изобразительных искусств им. Пушкина: «Некоторые картины могут вызывать у вас вопросы. Если экскурсовод сам показывает вам на такую картину, эти вопросы можно задать ему в конце. А если экскурсовод быстро проводит вас мимо, нужно оставить свои вопросы при себе и подумать про них молча. От того, что вы выскажете их вслух, хорошо никому не станет».

…Например, дорого одетый мужчина с кожаной папкой для бумаг, внимательно изучающий меню над прилавком шумного, набитого детьми, характерно пахнущего воскресного «Макдоналдса». Когда подходит его очередь, мужчина автоматически делает шаг вперед, но при этом продолжает смотреть в меню поверх головы кассира и сосредоточенно щуриться. Кассиру приходится окликнуть его два или три раза.

— О, нет-нет, — говорит мужчина, спохватившись. — Я не собирался у вас есть, я просто зашел посмотреть, как тут оно все у вас устроено.

Я человек очень замкнутый, но хорошо социализированный. Иными словами, я способна поддерживать дружеские связи со множеством людей, у меня масса приятелей, но при этом полноценно общаюсь я с очень узким кругом друзей. Кроме того, с возрастом становится скучно в любой компании, состоящей из более чем двух человек, — я обычно первой ухожу с любой вечеринки. Потихоньку становлюсь социопатом.

Любящий родитель, заботящийся о психическом здоровье своего ребенка, просто должен замазать эти фразы черным маркером. А некоторые фразы, например: «ласково помыть друг другу половые органы» или «это не последний секс в вашей жизни!» — наоборот, подчеркнуть красным фломастером. А синим фломастером приписать: «Дорогое дитя! Цени меня, как я тебя. Люблю-целую». И вручить дитю за ужином.

А потом уйти к себе в спальню, запереться, налить коньяку из заначки, хлопнуть и дать волю слезам, наконец.

Потому что они уже взрослые такие, ужас. Трахаются. Пенис у них.

А был хвоооостик.