*Безымянная овца

Плывут две молодые рыбки, о чём-то между собой легкомысленно трепятся. Мимо них проплывает пожилой умудрённый какой-то осётр, машет им плавниками, и весело спрашивает:

— Привет, ребята! Погода хорошая! Как вам водичка? — и уплывает с этими словами дальше по своим делам, такой же бодрый и пр.

Молоденькие рыбки удивлённо переглядываются, молча плывут дальше, и одна у другой вдруг спрашивает:

— Что это ещё за «водичка»?

Потеряв лошадей, отец мой — тогда еще очень молодой человек — напугался. Были утрачены две лошади — кормильцы огромной семьи, и отец не решился явиться под глаз своего отца — моего деда. Он сбежал и после долгих странствий оказался в Москве, где и встретил мою маму.

Потом-то отца моего простили, потом-то из Москвы он пытался помочь моему деду, и все-таки эта история была роковой. Никакая московская помощь не может заменить двух лошадей — кормильцев огромной семьи.

Итак, отец мой не любил никаких домашних животных и особенно свиней. Он обожал только лошадей, но он не имел права обожать их вблизи, он их обожал издали. Сердце его радовалось, когда по улицам Москвы проезжала конная милиция.

Отец смеялся от души, когда видел конную милицию. Его удивляло, как же это так — милиция и вдруг лошади,— это несовместимо. Но это совмещалось на улицах Москвы, особенно когда играли футбольные команды ЦДКА — «Динамо». Тогда бывало отчего-то особенно много конной милиции.

Когда играли «Спартак» — «Торпедо», никакой конной милиции не бывало вовсе. Отчего это происходило, москвичи не понимали.

I don’t know about you, but I enjoy watching paint dry. I imagine that the wet paint is a big freshwater lake that is the only source of water for some tiny cities by the lake. As the lake gets drier, the population gets more desperate, and sometimes there are water riots. Once there was a big fire and everyone died.

Никуда не деться от себя-дебила: только что, выйдя из задумчивости, обнаружила что все время пока задумчивость длилась, я отрезала по маленькому кусочку от пряди волос подвернувшимися под руку ножницами. Пришлось симметрично с другой стороны обрезать. А вчера намазала кончик носа кремом для рук, чтобы не шелушился, и пол дня потом нюхала окружающий мир в поисках источника замечательного цветочного аромата.

Только что раскрыла загадочное преступление, совершенное прошлой зимой. Тогда у меня из корзины велосипеда попятили пакет. Это было очень странно, потому что в Японии как-то не принято воровать и вообще как-то раз за мной тут бежали полквартала, чтобы, страшно извиняясь, вернуть вылетевшую из моего кармана банкноту. Но однако же попятили. И, главное, ничего ценного там не было: крохотная баночка меда и тапочки.

Ну и вот, купила я сегодня хлеба и опять оставила пакет в велосипедной корзине, а сама вошла в магазин, чтобы с другой стороны стекла беспомощно наблюдать, как к велосипеду на бреющем полете подлетает ворона, хватает пакет лапами за ручку и улетает, издевательски хохоча сквозь зубы.

…Особого восторга кошка не испытала, но со странным весельем вспоминала она дюжину пурпурных котят, игравших вокруг неё в это время. Она пыталась поймать их и зачем-то рассадить по росту, что у неё не получалось ну никак.

А всё из-за того, что как только ей удавалось утихомирить и лаской и сказкой уговорить сидеть смирно хотя бы пяток, так тут же следующий посаженный котёнок с заливистым хохотом рушил всю идиллическую картину. А остальные, рассмеявшись вслед за первым, задорно меняли цвета, и либо становились чуть больше, либо меньше, так что по росту их было рассадить уже почти невозможно.