Все записи с тегом «это родина моя»
(Cтраница 1 из 1)
Преступление в должность
Самый прекрасный момент вчерашней инаугурации вряд ли можно было увидеть где-то, кроме дома — для этого недостаточно было сидеть у экрана в баре или выходить на площади с шумным протестом — слишком легко упустить момент.
Утро открывалось солнечной репетицией к девятому, когда авиация метеорологов традиционно разгоняет облачность по периметру столицы, чтобы хоть ненадолго гарантировать спокойное небо над пустынным центром города, по которому проходит парад. И все во вчерашней церемонии напоминало именно девятое мая в миниатюре. Празднование главного культового ежегодного праздника последнего столетия должно пройти без огрех, так что тут тебе и проходящий небольшими коробками марш кремлевского полка внутри кремлевских стен, и оба президента, и православное золото вокруг. Ничего не предвещает странного.
* * *
Поэтому странное приходит незванно. После слов представителя Конституционного суда о том, что Владимир Владимирович Путин теперь официально вступил в должность президента, солнечное небо закончилось, резко потемнев.
Те, кто был на улицах, поймали в инстаграм продвигающийся к центру города грозовой фронт, и ничего более красочно не смогло бы проиллюстрировать возвращение к нам нового старого президента, чем этот расширяющийся серый вал в сочетании с прямой трансляцией на телеэкране — все такой же бодрой и блестящей среди отреставрированного и надраенного Андреевского зала.
Мордор крепчал.
«Это родина моя, всех люблю на свете я». В таком разрезе понятны и тёмные эльфы-эмигранты, всеми мозгами утекающие в заморские земли, и массы орков в фонтанах, а также незаметные и трудолюбивые гномы, на которых и стоит, в общем, земля русская.
С другой стороны, некоторые тёмные эльфы организовались и вышли на митинги против тёмного властелина, несмотря на жестокие погодные условия. Где-то там рассекают девять тёмных всадников Окопалипсиса вертикали власти.
Кажется, что-то происходит с восприятием советской, вернее даже позднесоветской культуры. Все последние двадцать лет это был достаточно нервный вопрос.
К нему было множество подходов: попсовая ностальгия в духе «Старых песен о главном», бесконечные ремейки, сиквелы и перепевки, или — с другой стороны — эстетизация трэша, или попытки ввести старых героев в новый контекст, или каталогизация советских поп-феноменов в программе «Намедни». Было целое поколение, воспитанное на Летове или передачах Гарика Осипова, которое убегало от позднеельцинской реальности, условно говоря, в кино с Вициным. И это все были довольно ответственные, иногда даже смелые позиции, предполагавшие, что нужно как-то определиться, сформулировать отношение к этой позднесоветской теме. Она не отпускала. А сейчас, кажется, отпустила.
Вдруг оказалось, что можно слушать Ободзинского не в качестве такого экзистенциального жеста — или ностальгического переживания ушедшего мира, — а просто слушать. Через запятую с какой-нибудь группой «Птицу ем». Вот у меня гигабайт музыки — а есть еще и Ободзинский, он тоже клевый. И с кино, и с книжками ровно та же история: это просто интересно, точно так же, как есть на свете еще много интересного.
Это ведь бескрайний, богатейший мир — из которого на поверхности массового сознания осталось, в общем, немногое. С одной стороны, есть официальная советская культура, которую по телевизору показывают — и всегда показывали: ну там Кобзон или Эльдар Рязанов. С другой — есть культура условно антисоветская: Солженицын, Бродский, группа «Аквариум».
А все, что между ними, куда-то провалилось — о существовании, скажем, Геннадия Шпаликова из следующих поколений знают только люди, которые занимаются специальными изысканиями.
«Кириллические сервисы» были примечательны тем, что на них сломались даже самые отъявленные оптимисты. Собственно, само их позиционирование, отраженное в названии, должно было отвратить любого разумного человека от использования — кириллическими сервисы назывались потому, что на американских пользователей их выкатывать было нельзя, это был продукт для внутреннего потребления, и это были, конечно, не сервисы.
Тем, кто не встречал покойного при жизни, трудно объяснить, почему мы танцуем и смеемся, но это как если бы творожный сырок, изготовленный из опилок, клея и мела, нападал на ни в чем не повинных людей — вот, что такое были кириллические сервисы.
Ослепительно сильны предубеждения в идеологической сфере. Антиклерикальная публика азартно играет с РПЦ в игру «Попался, негодяй». Кто-то очень точно сформулировал: обычные люди приходят в церковь, чтобы исправиться, и только русский интеллигент приходит, чтобы исправить церковь.
Настоятель одного из монастырей сказал: его монастырь критикуют, что бы он ни делал. Ограничивает доступ — значит, не хочет окормлять мирян, брезгует. Широко открывает ворота — превращает монастырь в проходной двор, в туристический аттракцион. Если хозяйство слабое — иждивенцы, если сильное — «превратили монастырь в колхоз». В другом лагере, в среде, которая внутри православных именуется как «православнутые», свои ответные и жесточайшие установки. Любые, даже самые деликатные вопросы по поводу православия воспринимаются как попытки дискредитировать, разрушить, очернить. В результате обе стороны лишают себя самых ничтожных шансов на взаимное понимание или хотя бы терпимость. Но самое главное, они, скорее всего, даже не узнают о том, что эти шансы были.
Всё же, восемь цитат про Ростов — это событие недели, восторк (подробности) ¶
«Роща с вечным маньяком. Где находится: возле аэропорта.» ¶
Из больших городов — ни ногой: на окраинах творится такое, о чем лучше не знать, к тому же там могут похитить. Паспорта обязательны — без них иностранцев похищает коррумпированная полиция.
Говорят, даже таксисты в основном не таксисты, а похитители. Из Москвы в Петербург нам пришлось лететь: друзья предупредили, что на трассе можно встретить вооруженных мужчин — и готово, похитят опять. Как я понял, киднеппинг в России вообще в топе.
Крайне пугающая перспектива — главным образом из-за своей неопределенности. Само слово описывает лишь процедуру насильственного увода, продолжение остается за скобками — случиться может что угодно. Убьют? Трахнут в жопу? Потребуют выкуп? Продадут в бордель? Будущее оказывается книгой, открытой на первой странице.
